Тихонько шипя, капканщик принялся зашивать рану. Девочка болезненно вздрагивала при каждом звуке, но не уходила: отцу могла понадобиться ее помощь. На перевязку пустили чистые простыни. Кларисса, следуя указаниям раненого, затягивала последний узел, когда в дверь постучали.

— Спрячься! — грозным шепотом велел капканщик; в его жилистой руке неведомо откуда возник длинный нож. На лезвии подсохли темные пятна…

Стук повторился. Девочка юркнула под низкую кровать и замерла, вслушиваясь в удары своего сердца — казалось, оно бьется просто оглушительно… От пыли тут же засвербило в носу; безумно захотелось чихнуть. Комнату окутал полумрак: отец прикрутил фитиль настольной лампы, оставив крохотный, еле теплящийся огонек, и шагнул к двери. Слабости как не бывало. На повязке проступила кровь, но капканных дел мастер двигался легко и бесшумно, словно огромный кот.

— Кого там черти носят?! — рявкнул он в щель и тут же отстранился.

— Это Эрл, Эрл Птицелов! — слабо отозвались из-за двери.

Кларисса тихонько перевела дух. Эрл Птицелов был давним знакомым и постоянным клиентом мастера; девочка не раз помогала отцу чинить орудия его промысла, хитроумные ажурные приспособления из тонкой проволоки и бамбука. Капканщик, однако же, не спешил впускать старинного товарища.

— Эрл? Ты один?

— Бог мой, да неужто ты думаешь, я притащил завсегдатаев окрестных кабаков, дабы спеть тебе маленькую ночную серенаду?! Что с тобой такое, Атаназиус?

— Ничего особенного, — проворчал капканщик, отпирая засов. — Просто я получил известного рода послание.

— О чем ты, какое… Ох! Клянусь своей старой шляпой! Чтоб мне провалиться! — Эрл разглядел окровавленные тряпки.

— Кто это был?!

— Он не представился, — зло усмехнулся капканщик. — Но справедливости ради стоит сказать — я и не дал ему такой возможности.