— Вставай! — В резком голосе капканных дел мастера сквозило напряжение. — Одевайся. Живее!

Еще не до конца проснувшись, Кларисса спустила ноги с кровати, пытаясь нащупать босыми ступнями обувь. В распахнутое настежь окно стекал тонкими струйками легкий предрассветный туман — теперь стало понятно, отчего в доме так зябко. Девочку начала пробирать крупная дрожь. Привыкшая беспрекословно повиноваться суровому отцу, она торопливо оделась. Капканщик мерил шагами мастерскую; там то и дело что-то гремело и падало.

— Что случилось, папа? — отважилась спросить Кларисса.

— Быстро собери вещи! Возьмешь только самое необходимое; мы уходим отсюда.

— Уходим? — непонимающе переспросила девочка. — Куда? Почему?

Отец не ответил. Судя по громкому лязгу и сдавленным проклятьям, он только что сбросил с верстака на пол все свои инструменты. Кларисса взяла со стола подсвечник и осторожно выглянула из спальни. В комнате, служившей им одновременно кухней, мастерской и гостиной, царил страшный разгром. Стол был повален; пол усеивали осколки битого стекла вперемешку с мусором. Разорванная книга мокла в луже вина, от упавшей лампы резко несло керосином. Теперь девочка поняла, что за странные шумы то и дело вторгались в ее сон. Она подняла свечку выше — и вскрикнула: у самых дверей из-под небрежно наброшенной скатерти торчали чьи-то ноги в грубых, заляпанных грязью башмаках!

— Не смотри туда! — Капканных дел мастер отобрал у дочери подсвечник и сунул ей в руки наполненную снедью корзинку. — Возьми лучше это, пригодится. Собери свои одежки и увяжи все в узел. Туфельки тоже бери.

— Но… Почему?! — пролепетала девочка.

Капканщик внезапно присел перед дочерью на корточки и взял ее ладони в свои.