— Ты помнишь, как-то раз у нас с тобой был один очень серьезный разговор? Помнишь?

— Когда ты рассказывал мне про плохих людей? — Кларисса испуганно смотрела в темные отцовские глаза; в каждом зрачке отражался крохотный свечной огонек.

— Верно, дочка. Помнишь, я говорил, что в нашей жизни может настать очень трудный момент? Когда придется все бросить и бежать куда глаза глядят?

— Это… Случилось?

— Именно так. Пришла беда; и у нас с тобой совсем нет времени, понимаешь? Стоит чуть задержаться, как все пропало!

— Я понимаю… Я сейчас… — Кларисса набралась храбрости: — А… Кто там… У двери?

Капканных дел мастер вновь принялся рыться среди разбросанных повсюду вещей.

— Это был плохой человек. Очень плохой. Один из тех, что охотятся за нами. По счастью, я услыхал скрежет в замке… Не думай об этом, займись лучше делом!

Спустя несколько минут из распахнутого окна на землю был спущен массивный, обтянутый толстой кожей саквояж. Следом неловко вылез высокий широкоплечий мужчина. Тихонько шипя и держась за бок, он огляделся. Двор был пуст; в этот предрассветный час трудовой люд окраины досматривал последние, самые сладкие сны. Мужчина поднял руки и помог спрыгнуть на землю худенькой светловолосой девочке.

— Папа, а вдруг кто-нибудь увидит и решит, что мы воры…

— Никто нас не увидит; пошли!

Сутулясь под тяжестью поклажи, капканных дел мастер зашагал прочь. Клариссе досталась не такая тяжелая, но весьма объемистая ноша: удобно пристроить на плече тюк с одеждой никак не получалось.

— Не отставай! — бросил капканщик, растворяясь во тьме.

— Подожди! — робко взмолилась девочка, ожидая вспышки отцовского гнева. — Я за тобой не поспеваю!

Но капканщик не стал ругаться; вместо этого он поумерил шаг и крепко взял дочь за руку. Идти сразу сделалось легче, да и темнота проходных дворов теперь уже не казалась столь пугающей.