— Так-то оно так, но не забывай — в этой игре ты фигура крупная, к тому же имеешь одно слабое место… Ты ведь не хочешь, чтобы малышка стала разменной картой в их грязных лапах?

Атаназиус помрачнел. Птицелов вновь наполнил опустевшие стаканы.

— Думаю, наилучшим выходом для тебя было бы исчезнуть на время, скрыться — да так, чтобы никто не мог знать, жив ты или мертв. Возможно, уехать за кордон…

Капканщик помолчал.

— Легко сказать! Сухопутные границы под надзором, а морем нынче ходят только контрабандисты…

— Да, это опасно, но опасней ли, чем оставаться здесь?

— Я ведь не о себе беспокоюсь, старик! Кларисса…

Эрл вздохнул.

— Не хотел я этого говорить, да что поделаешь… Пойми, Атаназиус, с дочерью тебя только слепой не приметит! Но стоит… Стоит вам разделиться…

— Подумывал я об этом… — капканщик склонил свою большую лохматую голову и угрюмо уставился в стол. — Но кому можно доверить судьбу моего ребенка?

Эрл по-стариковски закряхтел.

— Это же не навсегда! Несколько месяцев, может быть, полгода… Впрочем — решать, конечно, тебе. Вот только не было бы поздно…

— А какие планы у тебя?

— Я тоже намерен улизнуть из города. Хочу податься на юг. Знаешь, сезон нынче был не из худших, и мне удалось скопить немного деньжат. Не бог весть что, конечно, но зиму пережить хватит. Может быть, даже доберусь до южного побережья…

— Это дело. О деньгах не беспокойся, и вот что — проведаешь заодно ячейки в Летанике и Примбахо. Ежели верить донесениям, у них там тишь да гладь…

— Тебе это кажется подозрительным?

— Не то чтобы… Просто всегда лучше посмотреть глазами.

Разговор перешел на вещи вовсе ей непонятные, и девочка незаметно для себя погрузилась в тревожное, полное сумбурных сновидений забытье.

Пробуждение было внезапным. Кто-то резким рывком сорвал с нее теплое одеяло, и волна ледяного воздуха захлестнула Клариссу. Девочка съежилась, пытаясь спросонья укутаться в тонкую ночную сорочку и жмурясь — огонек свечи неприятно резанул по отвыкшим от света глазам.