Девочка внезапно всхлипнула и изо всех сил прижалась к нему. Капканщик осторожно погладил ее по волосам.

— Ну что ты, милая, перестань… Ты помнишь, что обещала мне?

— Помню… — сквозь слезы прошептала Кларисса.

— Береги себя! Слушайся дядю Эрла и — заклинаю — держись подальше от черных карет и людей с глазами как оловянные пуговицы! Впрочем, надеюсь, тебе не придется встретиться ни с теми, ни с другими… А теперь беги…

Кларисса, закусив губу, выпорхнула из задубевших складок мокрой ткани. В этот момент сквозь разрыв облаков брызнули лучи солнца, почти по-зимнему низкого и бледного. Маленькая фигурка девочки засияла вдруг мягким жемчужным светом, а над городом проступила акварельным мазком чуть заметная арка радуги. Но лишь на миг — косматые тучи тотчас затянули прореху, и все вокруг словно выцвело, кутаясь в разнообразные оттенки серого.

Экипаж, раскачиваясь и немилосердно скрипя рессорами на каждой выбоине, катился прочь от порта. Девочка забилась в угол и прикрыла глаза, погрузившись в свои мысли. Очередной толчок вывел ее из забытья. Сидевший рядом пробурчал нечто грубое в адрес кучера. Кларисса, не решаясь взглянуть на своего провожатого прямо, чуть скосила глаза. «Не бойся, он простой дворецкий», — шепнул ей Эрл Птицелов, передавая с рук на руки высоченному и худому как жердь господину; но внешность нового спутника отнюдь не располагала к симпатии! Такое количество разнообразных лицевых костей, по мнению девочки, могло быть только у морского окуня. Представить этого типа без лоснящегося сюртука с длинными фалдами и черного, словно печная труба, цилиндра было попросту невозможно; да он и сам, похоже, не мыслил себя в другом одеянии. Названные предметы одежды сидели на его долговязой фигуре, будто он в них родился — а скорее, был собран из частей, подобно манекену, на некой зловещей фабрике. Впрочем, Клариссу радовало уже то, что он вовсе не замечает свою спутницу.